ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ

Государыня Чжао, прозванная Фэйянь — Летящей ласточкой, была дочерью Фэн Ваньцзиня. Дед ее Дали изготовлял и отлаживал музыкальные инструменты, исправляя должность настройщика при дворе князя в Цзянду. Сын его Ваньцзинь не пожелал наследовать семейное занятие и занялся музыкой, он сочинял скорбные плачи по усопшим. Своим песнопениям он дал название «Мелодии из мира смертных». Всякого, кто их слышал, они трогали до глубины сердца.

В свое время внучка старого князя в Цзянду, владетельная госпожа земель Гусу, была выдана за Чжао Маня, чжунвэя из Цзянсу. Этот Чжао Мань до того возлюбил Фэн Ваньцзиня, что, если не ел с ним из одной посуды, не насыщался ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ. У него рано объявился тайный недуг, почему он к жене своей не приближался. Фэн Ваньцзинь вступил в связь с госпожой Чжао, и та забеременела.

Чжао Мань был ревнив и вспыльчив. В страхе перед ним госпожа Чжао сослалась на недомоганий и переехала во дворец старого князя. Здесь она разрешилась от бремени двойней. Девочку, которая появилась на свет первой, назвали Ичжу, вторую нарекли Хэдэ. Их отослали к Фэн Ваньцзиню, а дабы скрыть обстоятельства рождения, дали им фамилию Чжао.

Уже в детском возрасте Ичжу отличалась умом и сообразительностью. В семье Фэн Ваньцзиня хранилось сочинение старца Пэн-цзу «Различение пульсов», и по этой ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ книге она овладела искусством управлять дыханием. Повзрослев, стала она осанкою изящна, в поступи легка, поднимет ножку — будто вспорхнет, за что и прозвали ее Ласточкой.

Хэдэ телом была гладка, словно бы умащена притираниями, когда выходила из купальни, всегда казалась сухой. Была она искусна в пении, голос ее, при-


ятный для слуха, лился медленно и нежно. Сестры были несравненными красавицами.

После смерти Фэн Ваньцзиня семья его разорилась. Фэйянь с младшей сестрой вынуждены были перебраться в Чанъань, где в то время их знали еще как побочных дочерей Чжао Маня. Они поселились в переулке рядом с неким Чжао Линем, начальником стражи во дворце правителя ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ Янъэ. Надеясь на его покровительство, сестры не однажды подносили ему в дар узорные вышивки. Он всякий раз смущался, но подношения принимал. Вскоре девушки переехали к нему, и их стали считать за дочерей Чжао Линя. Некогда родная дочь Чжао Линя служила во дворце, но заболела и умерла. Фэйянь назвалась ее именем и вместе с Хэдэ стала служить во внутренних покоях дворца. С замиранием сердца, забывая о еде, они могли целыми днями слушать песни. Еще в бытность свою служанками сестры начали постигать искусство пения и танцев, украдкой подражая танцовщицам и певицам. К тому времени они узнали крайнюю нужду и ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ в деньгах и в платьях, так как почти все сбережения растратили на пустяки, покупая без всякой оглядки на цену притирания, благовония для омовений и пудру. В доме не было ни одной служанки, которая бы не сказала, что девицы с придурью, ибо на двоих у них было одно-единственное одеяло.

Между тем Фэйянь свела знакомство с соседом, императорским ловчим. Как-то снежной ночью она ждала этого ловчего подле дома. Чтобы не замерзнуть, она стала реже дышать. Ловчий удивился, что Фэйянь не только не дрожит от холода, но еще и теплая. Он пришел в изумление и почел ее за небожительницу. В скором ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ времени благодаря влиянию своей госпожи Фэйянь попала в императорский дворец, и император тотчас призвал ее. Ее тетка Фаньи, дама-распорядительница высочайшей опочивальни, знала, что у Фэйянь что-то было с императорским ловчим, вот почему при этом известии у нее похолодело сердце.



Когда государь прибыл почтить Фэйянь благосклонностью, Фэйянь обуял страх, и она не вышла навстречу государю. Она зажмурила глаза, прикрыла руками лицо и плакала так, что слезы стекали у нее даже с подбородка. Три ночи продержал он ее


в своих объятиях, но так и не смог с нею сблизиться. Однако у него и в мыслях не было корить ее ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ. Когда однажды дворцовые дамы, ранее бывшие в милости у государя, как бы ненароком спросили о ней, тот ответствовал:

— Она столь роскошна, будто в ней всего в избытке, до того мягка, словно бы без костей. Она и медлительна и робка, то как бы отдаляется от тебя, то приближается вновь. К тому же Фэйянь — человек долга и благопристойности. Да что там, разве идет она в сравнение с вами, которые водят дружбу со слугами и лебезят перед ними?

В конце концов государь разделил с Фэйянь ложе, и киноварь увлажнила циновки. После этого Фаньи завела как-то с Фэйянь беседу с глазу на глаз:

— Выходит ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ, ловчий и не приближался к тебе?

Фэйянь ответила:

— Три дня я практиковала способ сосредоточения на своем естестве, отчего плоть моя налилась и набухла. Будучи телом грузен и могуч, государь нанес мне глубокую рану.

С того дня государь особо выделял Фэйянь своей благосклонностью, а ее соперницы стали именовать Фэйянь не иначе как государыней Чжао.

Однажды государь, пребывая в личных покоях, что подле залы Уточек-неразлучниц, изволил просматривать списки наложниц. Фаньи обронила слово о том, что у Фэйянь есть еще и младшая сестра по имени Хэдэ, равно прекрасная лицом и телом, к тому же по натуре своей благонравная.

— Поверьте,— добавила ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ Фаньи,— она ни в чем не уступит государыне Чжао.

Государь незамедлительно приказал придворному по имени Люй Яньфу взять его личную коляску, изукрашенную нефритом — и драгоценными каменьями, и, положив в нее матрасик из перьев феникса, ехать за Хэдэ. Однако же Хэде предложение отклонила, сказав придворному:

— Без приглашения моей драгоценной сестры не смею следовать за вами. Уж лучше отрубите мне голову и отнесите ее во дворец.

Люй Яньфу воротился и в точности доложил обо всем государю. Тогда Фаньи, якобы для государевых


нужд, взяла принадлежавший Фэйянь платок с собственноручной ее разноцветной вышивкой и отправила Хэдэ как подтверждение воли государыни. Хэдэ дважды омылась ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ, надушилась ароматным настоем алоэ из Цзюцюя и убрала себя так: закрутила волосы в узел «на новый лад», тонко подвела черною тушью брови в стиле «очертания дальних гор» и завершила свой убор небрежным прикосновением, добавив к лицу красную мушку. Не имея достойных одежд, она надела простое платье с короткими рукавами и юбку с вышивкою и дополнила наряд носками с узором в виде слив.

Государь повелел навесить спальный полог в зале Облачного блеска и повелел Фаньи ввести Хэдэ в залу. Однако Хэдэ сказала:

— Моя драгоценная сестрица злонравна и ревнива, всякое благодеяние государя ей нетрудно обратить в беду. Готова снести позор казни, ибо ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ не жаль мне жизни, но без наставления сестрицы не пойду.

Опустив глаза, Хэдэ переступала с ножки на ножку, не в силах следовать за Фаньи. Речь ее звучала твердо. И все, кто был подле нее, изъявили свое одобрение. Государь отослал Хэдэ домой.

В то время при дворе находилась Нао Фан-чэн, которая еще при государе Сюань-ди исправляла должность управительницы дворца Ароматов. Ныне, уже поседевшая, она служила наставницей при государевых наложницах. Как-то однажды, стоя позади государя, Нао Фан-чэн плюнула и сказала:

— Как вода гасит огонь, так эти девки доведут нас до беды.

По подсказке Фаньи государь отдалил Фэйянь, приказав ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ выстроить для нее особые Дальние покои. Он пожаловал ее богатой утварью, пологом, расшитым пурпурными и зелеными облаками, узорным нефритовым столиком и червонного золота курильницей в виде священной горы Бошань с девятью пиками. В свою очередь, Фаньи обратилась к государыне со словами порицания:

— У нашего государя нет наследников, а вы, пребывая во дворце, не заботитесь о продолжении государева рода. Не пора ли просить государя, чтобы он приблизил к себе наложницу, которая родила бы ему сына?


Фэйянь благосклонно согласилась, и той же ночью Хэдэ отведена была к государю.

Император преисполнился восторга. Он прильнул к Хэдэ, и ни в одной линии тела ее ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ не нашел каких-либо несовершенств. Он дал ей прозвание Вэнь-жоусян, что значит «Приют тепла и неги». По прошествии некоторого времени он признался Фаньи:

— Я стар годами и в этой обители хотел бы умереть. Ибо отныне мне не нужно, подобно государю У-ди, искать страну Белых облаков.

Фаньи воскликнула:

— Пусть государь живет десять тысяч лет! — И добавила:— Воистину, Ваше Величество, вы обрели бессмертную фею.

Государь тотчас пожаловал Фаньи двадцать четыре штуки парчи, сотканной русалками.

Хэдэ сполна завладела сердцем императора. Вскоре ей была дарована степень Первой дамы.

Хэдэ обычно прислуживала сестре-императрице, воздавая ей почести, какие полагались ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ старшему в роде. Однажды, когда сестры сидели рядом, государыня, сплюнув, случайно попала на накидку Хэдэ.

— Поглядите, сестрица, как вы изукрасили мой фиолетовый рукав,— молвила Хэдэ.— Получилось, словно бы узоры на камне. Да отдай я приказ в дворцовые мастерские, там вряд ли исполнили бы подобный рисунок. К нему вполне подойдет название «Платье с узором на камне и при широких рукавах».

Государыня, будучи удалена в Дальние покои, свела короткое знакомство со многими офицерами из личной своей охраны и даже с рабами. Правда, сходилась она только с теми, у кого было много сыновей. Хэдэ жалела ее и старалась всячески оправдать перед государем. Она часто ему ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ говорила:

— Моя сестра от природы нелегкого нрава. Боюсь, как бы люди не оговорили ее и не навлекли беды. У государыни нет потомства, скорбь терзает ее, и она часто плачет.

Вот почему государь предавал казни всех, кто говорил, что государыня развратничает. А тем временем начальники над стражею и рабы творили постыдные дела, находя приют в покоях государыни, щеголяли в штанах диковинных расцветок, платья их благоухали ароматами. И никто не смел даже заик-


нуться об этом. Однако детей у государыни по-прежнему не было.

Обычно государыня омывалась водой, в которую добавляли семь благовоний, воздействующих на пять функций жизни. Она сидела ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ на корточках в душистой ванне и пропитывалась ароматом алоэ, а омывалась водой, собранной с лилий — цветка, дарованного божествами. Ее сестра Хэдэ предпочитала купаться в воде, настоянной только на кардамоне, и пудриться цветочной пыльцой, приготовленной из ста росистых бутонов.

Однажды государь признался Фаньи:

— Хотя императрица и умащивается редкостными притираниями, однако аромат их не сравнится с запахом тела Хэдэ.

При дворце жила прежняя наложница цзяндуского князя И, некая Ли Янхуа. Она приходилась племянницею жене деда государыни. Состарившись, она возвратилась в семью Фэнов. Государыня и ее младшая сестра почитали ее словно мать. Ли Янхуа была отменным знатоком по части туалета ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ и украшений. К примеру, советовала государыне омываться настоем листьев алоэ с горы Цзюхуэйшань и для поддержания молодости испробовать снадобье, содержащее густой отвар из кабарговой струи. Хэдэ также его принимала. А нужно заметить, что если часто пользоваться этим снадобьем, то месячные очищения женщины с каждым разом скудеют. Государыня сказала об этом дворцовому лекарю Шангуань У, и тот, пощупав ее грудь, ответил:

— Коль скоро снадобье оказывает подобное действие, то как же вы сможете родить сына?

И по его совету Фэйянь стала отваривать цветы красавки и омываться этой водой, но и это средство не помогало — у государыни по-прежнему не было детей ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ.

Как-то однажды племена чжэньшу поднесли в дар государю раковину возрастом едва ли не в десять тысяч лет, а также жемчужину, светящую в ночи,— сияние ее поспорило бы с лунным светом. В лучах жемчужины все женщины, будь они безобразны или хороши собой, казались невиданными красавицами. Государь подарил раковину государыне Фэйянь, а жемчужиной пожаловал Хэдэ, Государыня положи-


ла раковину у своего изголовья под пятислойным парчовым пологом, рисунок на котором походил на лучи заходящего солнца. У изголовья все заблистало, словно бы взошла полная луна.

Через некоторое время государь сказал Хэдэ:

— При свете дня государыня вовсе не так прекрасна, как ночью. Каждое утро ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ приносит мне разочарование.

Тогда Хэдэ решила в день рождения государыни подарить ей свою жемчужину, светящую в ночи, однако до времени таилась и от нее и от государя. В день же, когда государыню пожаловали новым высоким титулом, Хэдэ составила поздравление, в котором писала:

«В сей знаменательный день, когда небо и земля являют меж собою дивное согласие, драгоценная старшая сестра достигла наивысшего счастья — в сиятельном блеске она восседает на яшмовом троне. Отныне предки наши ублаготворены, что переполняет меня радостью и благоговением. В знак поздравления почтительнейше подношу нижепоименованные двадцать шесть предметов:

Циновка, изукрашенная бахромой и золотыми блестками.

Чаша алойного дерева, в виде лотосового сердечка ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ.

Пятицветный шнур, завязанный узлом,— знак полного единения.

Штука золототканой в тысячу нитей парчи с узором в виде уточек-неразлучниц.

Ширма, отделанная горным хрусталем.

Жемчужина, светящая в ночи.

Покрывало из шерсти черной лисицы, отдушенное благовониями.

Статуэтка сандалового дерева и к ней пропитанная благовониями тигровая шкура.

Два куска серой амбры, оттиснутой в виде рыб.

Драгоценный лотос, качающий головкой.

Зеркало в виде цветка водяного ореха о семи лепестках.

Четыре перстня чистого золота.

Темно-красное платье без подкладки из прозрачного шелка.

Три надушенных платка из узорного крепа.

Коробочка с маслом для волос, от коего они блещут семью оттенками.


Три курильницы червонного золота ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ, предназначенные для сжигания ароматов подле постели.

Палочки для еды из носорожьего рога, отвращающие яд.

Коробочка из яшмы, для притираний.

Всего двадцать шесть предметов, кои подношу Вам через служанку мою Го Юйцюн».

В ответ государыня Фэйянь подарила Хэдэ пятицветный полог из парчи с разводами в виде облаков и нефритовый чайничек с душистым соком алоэ. Хэдэ залилась слезами, пожаловалась государю:

— Не будь это подарок государыни, ни за что не приняла бы.

Государь благосклонно внял ее словам, и для Хэдэ был оплачен казною заказ на парчовый полог в семь слоев с рисунком в виде алойного дерева. Вскоре последовал указ о том ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ, что государь на три года отбывает в Инчжоу.

Хэдэ встретила императора на озере Тайи, где к тому времени построили огромный корабль, способный вместить всю дворцовую челядь числом в тысячу человек. Корабль стал именоваться Дворцом слияния. Посреди озера, словно бы гора высотою в сорок чи, вздымался павильон Страна блаженства Инчжоу.

Как-то раз государь и Фэйянь любовались из павильона видом на озеро. На государе была из тонко-то шелка рубашка, без единого шва, с узором в виде набегающих волн. Государыня была в наряде, присланном в дар из Южного Юэ: в изукрашенной слюдой пурпурной юбке, из коей складки были уложены ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ наподобие струй, и поверх ее платье из тонкого полотна, цветом напоминавшее драгоценную красную яшму.

Фэйянь танцевала и пела песню «Издалека несется встречный ветер». В лад ее пению государь ударял по нефритовой чаше заколкою для волос из резного носорожьего рога, меж тем как Фэн Уфан, любимец государыни, по его повелению подыгрывал Фэйянь на шэне. Неожиданно посреди хмельного веселья и песен поднялся ветер. Словно бы вторя ветру, государыня запела громче. Фэн Уфан, в свой черед, заиграл еще затейливей, и звуки шэна полились легко и нежно. Музыка и голос отвечали друг другу согласием.


Вдруг ветер приподнял юбку государыни, бедра ее обнажились, она ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ закричала:

— Смотрите на меня! Смотрите! — И, взмахнув развевающимися по ветру рукавами, взмолилась: — О небесная фея! Отврати мою старость, даруй мне юность! Не оставь своею заботой!

Государь, опасаясь, что ветер вот-вот снесет ее, попросил Фэн Уфана:

— Подержи государыню.

Отбросив шэн, Уфан успел поймать государыню за ножку.

Ветер стих, Фэйянь залилась слезами:

— Государь был милостив и не дал мне уйти в обитель фей.

Она принялась насвистывать грустную мелодию, потом снова зарыдала, и слезы заструились у нее по щекам.

Государь устыдился и пожалел Фэйянь. Он одарил Фэн Уфана слитками серебра, по весу и доброте равными тысяче монет, притом дозволил ему входить в покои государыни ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ. Через несколько дней дворцовые красавицы обрядились в юбки, на коих складки были уложены наподобие струй, и назвали этот наряд «юбка, за которую удержали фею».

Хэдэ пользовалась все большею благосклонностью государя. Ей был пожалован титул Сияющая благонравием. Поскольку она захотела находиться вблизи сестры, государь выстроил павильон Младшей наложницы и несколько парадных зал: залу Росистых цветов, залу, Таящую ветер, залу Вечного благоденствия и залу Обретенного спокойствия. За ними располагались купальни: комната с теплой водой, комната с чаном для льда и водоем с орхидеями. Изнутри помещение было вызолочено и изукрашено белыми круглыми пластинами из яшмы. Стены дивно переливались на тысячу ладов ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ. Строения эти соединялись с Дальними покоями государыни через ворота «Вход к небожительницам».

Хотя Фэйянь пользовалась благосклонностью государя, она распутничала и рассылала повсюду людей на поиски знахарей в надежде получить от них снадобья, отвращающие старость.

Как раз в то время от юго-западных племен бэйпо привезли дань. Посол бэйпо был искусен в приго-


товлении некоего яства, отведав коего человек бодрствовал целый день и ночь. Начальник иноземного приказа доложил государю о необычной наружности посла, присовокупив, что от того исходит удивительное сияние. Государыня, прослышав о нем, спросила, что он за кудесник и каким искусством владеет. Чужеземец ответил:

— Мое искусство заключается в ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ том, что я могу покорить небо и землю, изъяснить законы жизни и смерти, уравновесить бытие и небытие. Мне подвластны все десять тысяч превращений.

Государыня тотчас позвала помощницу Фаньи по имени Бучжоу и передала ей для посла тысячу золотых.

— Тот, кто стремится постичь мое искусство, не должен предаваться блуду и сквернословию,— предупредил посол.

Государыня не вняла словам чужеземца. По прошествии нескольких дней Фаньи прислуживала при купании государыни. Государыня поведала Фаньи, о чем говорила с послом. Та, хлопнув в ладоши, сказала:

— Помню, в бытность мою на службе в Цзянду тетушка Ли Янхуа держала на озере уток. Но, к несчастью, выдра повадилась их ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ таскать. Однажды старуха Нэй из Чжули поймала выдру, поднесла ее Ли Янхуа и сказала: «Говорят, что выдра ничего не ест, кроме уток, выходит, ее надо кормить утятиной». Услышав это, тетушка Ли Янхуа разгневалась и повесила выдру. Этот иноземец напомнил мне тот случай.

Государыня громко рассмеялась и сказала:

— Ах, вонючий дикарь! Да разве под силу ему очернить меня перед государем и добиться, чтобы меня повесили?

Ко времени, о котором ведется речь, государыня соблаговолила полюбить некоего раба из рода Янь по прозванию Чифэн — Красный феникс. Он обладал отменною силой и проворством, легко перелезал через стены и незаметно проникал в ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ опочивальни. Хэдэ, как и Фэйянь, принимала его на своем ложе. Однажды, когда государыня вышла из своих покоев, чтобы зазвать его к себе, она увидела, что раб выходит из павильона Младшей наложницы.


Как велит старый обычай, каждый год на пятый день десятой луны всем двором отправлялись в храм Упокоения души. Весь день окрест храма звучали окарины, били барабаны. Все танцевали, взявшись за руки и притопывая ногами. Когда раб вступил в круг, государыня спросила сестру:

— Ради кого он пришел?

Хэдэ ответила:

— Он пришел ради моей драгоценный сестрицы. Разве может он прийти ради кого-нибудь еще?

Государыня страшно разгневалась, швырнула в Хэдэ чашку ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ с вином, залила ей юбку. Сказала при этом:

— Разве может мышь укусить человека?

На это Хэдэ ответила так:

— Коль в платье прореха, то исподнее видно. Только и всего. Никого я не хочу укусить!

Хэдэ с давних пор держалась с сестрою, как и полагается простой наложнице с государыней, и та никак не ожидала, что Хэдэ начнет препираться. Вот почему, услышав резкий ответ, государыня оторопела. Тогда Фаньи сбросила головной убор, грохнулась оземь и принялась биться головой так, что хлынула кровь. Затем взяла Хэдэ за локти и заставила поклониться государыне. Хэдэ поклонилась и заплакала:

— Вы ныне вознеслись высоко и знатностью превосходите других ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ. Никто не смеет поднять на вас руку. Разве вы, сестрица, забыли, как прежде в долгие ночи мы укрывались одним одеялом и не могли уснуть от холода? Как терпели нужду? Как вы просили вашу сестру Хэдэ прижаться к спине вашей и согреть ее? Так неужели мы будем ссориться друг с другом попусту?

Государыня тоже зарыдала. Она взяла Хэдэ за руку, потом вынула из волос заколку из фиолетовой яшмы с изображением девяти птенцов феникса и воткнула ее в прическу сестры. Так все и закончилось.

Государь кое-что прослышал об этой истории и пожелал узнать подробно, в чем дело. Но, страшась гнева государыни, никто ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ не проронил ни слова. Тогда он спросил Хэдэ. Она ответила ему так:

— Государыня возревновала меня к вам. Знаки Ханьской династии ведь огонь и добродетель пото-


му вы, государь, и есть Красный дракон или Красный феникс. Государь поверил этому объяснению и остался чрезвычайно польщен.

Однажды, отправившись спозаранку на охоту, государь попал в снегопад и занемог. С тех пор он ослабел потайным местом и более не был могуч, как прежде. Обычно, лаская Хэдэ, он держал ее ножку. Но с некоторых пор государь был уже не в силах вызвать в себе страсть. Когда же внезапно он распалялся желанием, Хэдэ ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ обыкновенно поворачивалась к нему спиной, лишая его возможности ласкать ее.

Фаньи сказала как-то Хэдэ:

— Государь испробовал всякие снадобья, чтобы побороть бессилие, но даже знаменитый эликсир даосов ему не помог. Только держа вашу ножку, он может одолеть недуг. Небо даровало вам большое счастье. Почему же вы поворачиваетесь к государю спиною?

Хэдэ ответила:

— Лишь поворачиваясь к государю спиной и не давая ему ублаготворения, я поддерживаю в нем влечение. Если я буду поступать, как моя сестра,— ибо это она научила государя держать ее ножку,— я быстро ему наскучу. Разве можно одним и тем же средством дважды добиться успеха?

Государыня была надменна ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ и заносчива, чуть захворав, отказывалась от питья и еды, и государю самому приходилось кормить ее — держать палочки и ложку. Когда же лекарство было горьким, она принимала его не иначе, как из собственных уст государя. - Хэдэ имела обыкновение вечером омываться в бассейне орхидей. В блеске ее тела меркло пламя свечей. Государь ходил в купальню смотреть на нее. Однажды, заметив его за занавескою, слуги доложили Хэдэ. Тогда Хэдэ прикрылась полотенцем и велела унести свечи. На другой раз государь посулил слугам золото, если они промолчат. Но ближняя служанка Хэдэ не пожелала войти в этот сговор. Она стала за занавеску, ожидая появления государя. Не успел ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ он войти, как она тотчас сказала о том Хэдэ. Хэдэ поспешила скрыться. С тех пор, отправляясь за занавеску в купальню с плавающими орхидеями, государь прятал в рукаве побольше золота, чтобы подкупать слуг


и служанок. Он останавливал их, хватал за одежду и одаривал при этом каждого. Жадные до государева золота, слуги сновали перед ним непрестанно. Только одному ночному караулу государь раздал сто с лишним слитков.

Вскоре государь заболел и вконец ослабел. Главный лекарь прибег ко всем возможным средствам, но облегчения не было. Бросились на поиски чудодейственного зелья и добыли «камедь, придающую силу». Пользование зельем требовало осторожности. Лекарство передали Хэдэ. Во время свиданий ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ с государем Хэдэ давала ему как раз столько, чтобы единожды утолить страсть. Но как-то ночью, сильно захмелев, она поднесла ему разом семь пилюль. После чего государь всю ночь пребывал в объятиях Хэдэ за ее девятислойным пологом; он смеялся и хихикал без перерыву. На рассвете государь поднялся, чтобы облачиться в одежды, но тут же упал. Хэдэ бросилась к нему. Жизненная влага истекала из потайного места, увлажняя и пачкая одеяло. Недолго спустя государь опочил.

Когда придворные доложили о случившемся государыне, она приказала выяснить все обстоятельства высочайшей кончины у Хэдэ. Узнав об этом, Хэдэ сказала:

— Я смотрела за государем, как ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ за малым ребенком, а он отвечал мне любовью, которая способна повергать царства. Возможно ли, чтоб я смиренно предстала перед главным управителем внутренних покоев и препиралась с ним о делах, что происходили за спальным пологом.— Затем непрестанно ударяя себя в грудь, она горестно воскликнула: — Куда ушли вы, мой государь? — Кровь хлынула у нее горлом, и она скончалась.



documentazyircz.html
documentazyiynh.html
documentazyjfxp.html
documentazyjnhx.html
documentazyjusf.html
Документ ЧЖАО — ЛЕТЯЩЕЙ ЛАСТОЧКИ